- Роджерс, отведите капитана Брекенриджа в изолятор, и пусть его там задержат для психиатрического обследования. Да, и пришлите ко мне Смитсо-на...

Через несколько минут вошел Смитсон. Унтер-офицер неуверенно застыл у двери. Уортон сказал:

- Расскажите мне в точности, что произошло между капитаном Брекенриджем и пришельцами.

Смитсон покачал головой.

- Простите, не могу, полковник. Я не входил в корабль. Капитан Брекенридж велел мне ждать его снаружи в санях.

Стараясь, чтобы не дрожал голос, Уортон сказал:

- В таком случае, вы мне ничем помочь не можете. Идите.

- Есть, сэр.

Уортон подождал, пока закроется дверь, и тут же обхватил голову руками. Плечи его устало поникли.

Он не давал Брекенриджу никаких инструкций насчет переговоров. И все же лингвист клялся и божился, что их получил. Что заставило бы такого крепкого человека, вроде Брекенриджа, свихнуться подобным образом? Уортон покачал головой. О Халивану рассказывают небылицы: туманные небылицы о еще более туманных сверхъестественных ментальных возможностях. Но ведь все это, что кстати, и Брекенридж признавал: "Услышал и забыл". Уортон в этом и не сомневался. В свое время он слишком часто наблюдал, как легенды развеиваются, и словно наваждение, каким они ни были и сменяются новыми. Богатые фантазией космолетчики всегда наделяют сверхъестественными качествами малоизвестные цивилизации, но вероятность, что так оно и есть, составляет примерно один процент.

Резко вздохнув, Уортон нажал звонок. Появился ординарец.

- Пришлите ко мне лейтенанта Кросли. И побыстрее.

Кросли явился пять минут спустя. Была уже почти ночь. Лейтенант выглядел еще более бледным и скованным, чем когда-либо. Он недавно закончил Академию, ему было немногим более тридцати.

Наклонившись вперед, Уортон сказал:

- У нас возникли некоторые осложнения, лейтенант. Между прочим, наш с вами разговор записывается.