Кросли кивнул.

- Осложнения, сэр?

- Сегодня днем я послал Брекенриджа к пришельцам с ультиматумом. Я хотел, чтобы он им передал: у них три часа на то, чтобы убраться с планеты, или я открываю огонь. Но он вместо этого дал им разрешение оставаться здесь до тех пор, пока они не завершат свои наблюдения. И теперь он утверждает, будто действовал по моему указанию.

- То-то я удивился, почему его к психиатру упекли.

- Теперь вы знаете. Я не стану прикидываться, будто понял, с чего это он свихнулся, Кросли. Но я знаю, что мы должны прямо сейчас послать к Халивану другого человека, дабы отменить разрешение Брекенриджа и велеть им пошевеливаться.

- Конечно, сэр.

- Я хотел бы, чтобы отправились вы, Кросли. Прямо сейчас. Возьмете с собой одного из унтер-офицеров, и для надежности оба пройдете на корабль Халивану. Скажете им, что у предыдущего посланника не было полномочий, а вы полномочия имеете. И что если они до восхода не снимутся, нам придется смести их с лица планеты.

Кросли побледнел чуть сильней, но не дрогнул.

- Я немедленно выхожу, сэр.

- Перед тем, как уйти, повторите, что вы им скажете.

Кросли повторил.

- Вы не предпримете попыток каких-либо переговоров с ними. Это ясно?

- Да, сэр.

- Вы передадите ультиматум и удалитесь. Вам не имеет смысла оставаться там в ожидании ответа. Если к утру они все еще будут здесь, мы их разнесем.

- Да, сэр.

- Вы понимаете, что я вам говорю? Вы не скажете мне потом, будто я велел вам вести переговоры?

Кросли улыбнулся.

- Конечно, нет, сэр.

- Тогда идите.

Прошли часы. Прозвучал отбой, но Уортон не спал, а беспокойно расхаживал по кабинету. Звездный свет, яркий в безлунной ночи, струился сквозь окна. Уортон стиснул кулаки и выглянул в ночь.

Он жалел Брекенриджа. Как это отвратительно: потерять чувство реальности, утверждать, будто нечто истинно, когда оно откровенно ложно.