Казалось, холодные пальцы обхватили сердце Уортона.

- Идемте со мной, лейтенант. Вы тоже, Родригес...

Он провел их к себе в кабинет и прокрутил для них ленту, на которой ранее записал свою беседу с Кросли. Они слушали с нарастающим смущением.

Когда лента остановилась, Уортон спросил:

- Вы все еще утверждаете, будто я послал вас искать Брекенриджа?

- Но... да...

- Брекенридж спит в изоляторе. Он вовсе не заблудился. Он вернулся несколько часов назад. А вас я посылал передать ультиматум. Вы не узнали свой собственный голос, Кросли?

- Да, он похож на мой... Но... Я не помню... Это...

Дальнейшие расспросы точно так же заходили в тупик. Магнитофонная запись только удивляла Кросли. Он делался все бледней и бледней. Он был уверен, что они всего лишь описывают широкие круги, ища Брекенриджа, и Родригес его в этом поддержи вал. Даже когда Уортон уверил лейтенанта, что следил за их передвижением по радару и что сани направились прямо к кораблю Халивану и столь же напрямик вернулись, оба покачали головами.

- Мы и не приближались к кораблю, сэр. Приказ, полученный нами...

- Отлично, лейтенант, отправляйтесь спать. Вы тоже, Родригес. Может быть, утром вы получше вспомните.

Уортон не мог уснуть. Сперва Брекенридж, затем - Кросли и Родригес. Все они воротились с корабля Халивану и выдали какие-то бредовые версии. Уортоново чувство уверенности в себе начало давать первые трещины. Возможно, что-то и было в этих россказнях старых космолетчиков о Халивану.

Нет, это уже чересчур.

Но как же еще объяснить то, что случилось с его людьми? Шизофрения не заразна, не так ли? Тяжело было проглотить факт, что три человека отправились к чужакам и все трое вернулись оттуда... переменившимися. Единственное подходящее слово. И переменившимися бесповоротно. Кросли даже отрицал подлинность записи, сделанной полковником.