К утру Уортон знал, каков его единственный выбор. Он уже больше не беспокоился о защите суверенитета Земли. Это было важно, но не так важно, как обнаружить, что за фокус-покус такой проделали Халивану с его людьми. А единственным способом обнаружить это было самому отправиться к чужакам. Он не мог по-прежнему посылать своих подчиненных. Если так продолжать, у него скоро ни одного офицера не останется.

Кроме того, ведь все они - совсем еще зеленые. А это дело для мужчины, для ветерана Дормиранской кампании - отправиться туда и узнать, что же происходит.

Но, конечно, необходимы некоторые предосторожности. Их требуется предпринять просто на всякий случай.

Когда настало утро, он послал за капитаном Лоуэллом, одним из офицеров, а теперь - единственным, учитывая, что и Брекенридж и Кросли выбыли из строя.

- Лоуэлл, я собираюсь сам предпринять поездку на корабль Халивану. Поручаю вам управление базой, пока не вернусь и - слушайте внимательно - я намерен дать Халивану четыре часа, чтобы убраться с планеты. Как только четыре часа истекут, вы должны обстрелять их из тяжелых орудий, даже если я вам прикажу этого не делать; поняли? Действуйте вопреки моему прямому приказу, если придется. Но обстреляйте их, когда истечет время.

Лоуэлл выглядел вконец одуревшим.

- Сэр, я не понимаю...

- Не пытайтесь понять. Просто послушайте. Я записал нашу беседу на пленку. Сохраните ее и проиграйте мне, когда я вернусь.

И, оставив в кабинете растерянного Лоуэлла, Уортон направился к реактивным саням.

Смитсон, который возил Брекенриджа, снова сидел за рулем.

Они ехали в молчании, только двигатели шумели, быстро и проворно гоня сани по плоским равнинам. Пока они ехали, солнце поднималось все выше. Уортон поймал себя на том, что жаждет погрузиться в безмятежный Глубокий Сон. "Но, - подумал он, - на это пришлось бы потратить еще несколько часов. А вопрос должен быть так или иначе решен за эти несколько часов. Если только у Лоуэлла хватит духу не подчиниться Уортону, в случае, если и полковник вернется переменившимся. Полковник улыбнулся. Он был уверен, что вернется обратно, вполне владея своими чувствами".